57e1986c   

Жюбер Эрве - Криминальный Отдел 2



ЭРВЕ ЖЮБЕР
ТАНГО ДЬЯВОЛА
(ЗАТОПЛЕННЫЙ МИР — 2)
ОДНО СЕРДЦЕ, ОДНА ДУША
— Итак, первый проход — salida, потом восемь шагов вперед. Готова?
— Да, Грегуар.
— Пошли.
В украшенных гротескными скульптурными масками стенах помещения для игры в мяч, превращенного в бальный зал, зазвенела гитара. Роберта Моргенстерн прижалась к партнеру. Он, с вытянутой рукой и орлиным профилем, походил на величественного конкистадора, указующего на землю обетованную.
Загремел барабан. Вступили скрипка и бандонеон. Пара пошла на приступ невидимой диагонали.
Такты, вначале медленные, убыстрялись и бичами щелкали над их головами. Роберта выполнила первый проход в состоянии полной отрешенности. Но ее тут же окунула в реальность внезапная тишина, предвещающая следующую фигуру и разворот для движения в другом направлении, указанный танцмейстером.
— Не так возвышенно, Роберта. Более приземленно.
Arrabal — драка на ножах, публичные дома и milongas — замощенные деревом улочки Буэнос-Айреса... Роберта с головой погрузилась в яростную кипучесть танго. Роземонд ощущал, что они достигли полного слияния.

Партнерша, яростная дикарка, была именно такой, какой он ее любил, — хищной, колючей, вездесущей амазонкой.
Закончился второй проход. Их глаза встретились. В зрачках Роберты горел вызов, а глаза Роземонда искрились весельем, которое выбило ее из седла.
— Что? — спросила она, отступив.
Он с силой привлек ее к себе и прижал к груди. Она была ниже его на целую голову. Но ее решительный вид уравнивал их в росте.

Цвет глаз — у нее изумрудный, у него аквамариновый — наводил на мысль, что их изготовили из одного куска малахита, а когда они смотрели друг на друга, казалось, их отношениями управляет тончайшая алхимия.
— Вы превосходны, моя дорогая. Но танго дьявола не допускает не малейшей передышки. Я прошу вас применить латинское выражение «Единое сердце и единая душа» в буквальном смысле.
Что касается сердца, сожалений у нее не было. Но дарила ли она ему свою душу?
— Ну-ка покажите, что у вас в брюхе, — добавил он с хладнокровием мясника.
И пара сорвалась с места, сплетая цепочку твердых ритмичных шагов, пока скрипка, флейта, бандонеон и барабан гремели, сотрясая балки, люстры и пол.
Коммунальное здание было самым высоким из административных строений. От подвалов, где располагались службы Переписи и конвейер по производству метчиков, до кабинета министра безопасности, оно символизировало прямоту, бдительность и справедливость, которые царили в Базеле. На шестьдесят девятом этаже, где находился Криминальный отдел, денно и нощно бодрствовал майор Грубер.
Отдел криминальных дел? — вопрошал он себя. Последние тридцать лет снижение числа преступлений шло почти по отвесной кривой, а за три года, прошедшие со времени «Кадрили убийц»* [См. «Кадриль убийц».], ничего или почти ничего не происходило.
— Воздадим должное этим чудесным метчикам, — уныло произнес майор.
Они были повсюду, днем и ночью. Метчики, мельчайшая бдительная пыль, которую разносит ветер, хранили в своей памяти все генетические данные базельцев и поднимали тревогу, как только совершалось правонарушение, даже самое незначительное.

Виновных мгновенно идентифицировали, и их забирала милиция. Еще немного — и преступление вообще исчезнет с лица Земли.
Год за годом Криминальный отдел расставался с кадровыми следователями. Грубер оставил под рукой тридцать резервистов, в том числе Роберту Моргенстерн и молодого Клемана Мартино, которого ждала прекрасная карьера в Безопасности. Но последний, по мнению майора,



Назад