57e1986c   

Желязны Роджер - Остров Мертвых



sf Роджер Желязны Остров мертвых Землянин становится первым инопланетянином в числе носителей Имен – тех, кто творит Миры. Получив власть над четырьмя стихиями, он тяготеет больше к воде, чем к огню, но созданные им Миры суть порождение обеих стихий. На самой любимой из сотворенных им планет человек с Земли принимает участие в поединке богов.
1969 ru en Andrey Shemetov Far 1.70 2003-02-04 http://www.fictionbook.ru 009EB5A0-16B5-40f7-8C87-70CE7585C632 1.3 1.3 Werebear – Немного поправлена структура и исправлены мелкие ошибки.
Roger Joseph Zelazny Isle of the Death Роджер Желязны
Остров мертвых
1
Надеюсь, вы простите мне маленькое философское отступление, прежде чем станет ясно, что за историю я собираюсь рассказать. Так вот, жизнь сильно напоминает мне берег Токийского Залива.
Уже не одно столетие прошло с тех пор, как я последний раз видел Залив, быть может, теперь там все совсем иначе. Впрочем, как мне говорили, за это время там мало что изменилось, если не считать презервативов…
Я помню огромное пространство вонючей мутной воды, холодной и склизкой на ощупь, возможно, чуть более светлой и чистой подальше от берега. Подобно Времени, вода то извлекает из небытия самые разные предметы, то прячет их обратно.

Каждый день волны Токийского Залива что-нибудь да выбрасывают на берег. Что ни назови, рано или поздно вода вынесет это на песок: мертвеца, раковины – белые, как алебастр, розовые или желтые, как тыковки, они зловеще завивались в страшный с виду рог, который, однако, так же безобиден, как рог единорога; бутылку, иногда с запиской, которую чаще всего уже нельзя было прочесть; человеческий зародыш; кусок отполированного дерева с дыркой от гвоздя – возможно, частицу того самого Святого Креста; белую гальку, темную гальку, дохлую рыбу, пустые рыбачьи лодки, обрывки веревок, кораллы, водоросли – словом «не счесть жемчужин…» и так далее.

Если вы оставляете предмет в покое, то вскоре море забирает его обратно. Таковы правила игры. О, да-а – в те времена в Заливе было полным-полно использованных презервативов – полупрозрачных свидетельств вечного инстинкта к продолжению рода.

Иногда их украшал какой-нибудь вызывающий рисунок или надпись, некоторые были даже с усиками. Говорят, теперь они уже исчезли, подобно клепсидрам1 и крючкам на одежде – их уничтожили противозачаточные пилюли, которые заодно увеличивают молочные железы: так кто же будет против?
Иногда, ранним солнечным утром, я бродил по берегу и освежающий бриз помогал мне избавиться от мрачных воспоминаний о локальном военном конфликте в Азии, который отнял у меня младшего брата. Изредка я слышал крики чаек, хотя самих птиц не было видно.

Это придавало пейзажу некую таинственность и сравнение напрашивалось само собой: жизнь – это нечто очень похожее на берег Токийского Залива. Все идет своим чередом. Волны постоянно выбрасывают на берег странные, ни на что не похожие вещи. Одна из них – Я, другая – ТЫ.

Некоторое время мы проводим на берегу, быть может, совсем близко друг к другу, а потом эта вонючая мутная жижа проводит своими холодными пальцами по песку, снова забирая нас с собой. Загадочные крики птиц как бы символизируют непредсказуемость человеческой судьбы.

Что это, голоса богов? А почему бы и нет? И, наконец, чтобы расставить все точки над i, хочу заострить ваше внимание на двух моментах, ради которых я все это и рассказываю.

Иногда некоторые исчезнувшие предметы, как мне кажется, могут снова очутиться на берегу по воле капризного течения. Мне, правда, такого видеть не приходилось



Назад